Читаем без скачивания Прогулки по Кёнигсбергу - Дина Якшина

Зрелище было впечатляющим: десять человек в чёрных шляпах с начищенными до блеска медными музыкальными инструментами двигались от дома к дому. Они трубили под окнами до тех пор, пока в квартирах не зажигались свечи на ёлках, – и лишь тогда отправлялись дальше, сопровождаемые визжащей от восторга ребятнёй…

Вообще же с 1796 года с замковой башни музыканты на тромбонах исполняли три хорала ежедневно.

«Сливовый мелок»

Под Новый год немцы любили не только поесть колбасы и послушать хоралы, но и просто – плотно и вкусно покушать. Фирменными кёнигсбергскими блюдами были «Kreide» – «мелок» (сладость, состоящая из фиников, приправленных гвоздикой, измельчённым имбирём и другими пряностями). При герцоге Альбрехте вошло в моду преподносить «мелок» на свадьбы.

А в начале XX века в Кёнигсберге был популярен так называемый «сливовый мелок». Его подавали к супам (немецкие супы по своей консистенции больше напоминают пюре).

Любили жители города и «Schwadengruetze» – «вилок» разваренной крупы с приправами и сахаром (условно говоря, комок, слепленный из очень густой каши). Кроме того, всеобщей любовью в народе пользовались «Flibb» (или Flipp) – яичный коктейль, с середины XIX столетия – тёплое пиво с сахаром, пряностями, мукой, для крепости и аромата щедро сдобренное ромом (к примеру, лёбенихтское коричневое пиво с «искрой»).

Общеупотребительны были «Grene Ersen mit Speck» (серый горох с салом), «Kartoffelbrei mit SpirKeln» (картофельное пюре со шпиркельном – от этой еды заметно округлялся живот), «Belten-Bartseh» (столовая свёкла, отваренная, очищенная от кожуры, разрезанная на кусочки; подавалась с подливкой из масла или маргарина, пшеничной муки, бульона, соли и лимонного сока; в бульоне могли плавать маленькие фрикадельки – дёшево и сердито, и повышала гемоглобин в крови).

«Творожный упрямец»

Кёнигсбергские сластёны обожали «Schmand und Glumse» – это блюдо ещё называлось «творожный упрямец» (сливки и творог).

Впрочем, горьким жители города интересовались не меньше, чем сладким. Фирменные кёнигсбергские шнапсы носили названия, от которых за версту тянуло настоящим немецким юмором. Например, «Pregelgestank» («Прегельская вонь»). Напиток был особенно популярен среди гребцов. Этот шнапс на редкость хорошего качества производился в Гросс Хольштайне (ныне посёлок Прегольский, Октябрьского района), а название его «навеяно» специфической прегольской вонью, которой сопровождаются западные шторма и нагонные ветры.

А ещё «Blutgeschwuer» («Кровавая язва») – излюбленный шнапс кёнигсбергских грузчиков. Он смешивался из яичного коньяка и вишнёвого ликёра. В дальнейшем «Кровавую язву» переименовали в «Speicherratte» («Складскую крысу»).

А вот шнапс «Elefantendubs» («Подозрительный слон») подавался в заведении Винклера с яичницей-глазуньей.

Марципаны, флек и клопсы

Покупая гамбургер, мы вряд ли задумываемся над тем, что способ приготовления этой «типа, американской» булочки с мясом и зеленью происходил из Гамбурга. Нашему городу посчастливилось иметь целых три блюда, в название коих входит его прежнее имя.

Это кёнигсбергские марципаны, флек и клопсы.

Первоначально марципан был восточным кондитерским изделием. Ещё в Средние века он пришёл в Венецию с Кипра и из Греции, а из Венеции его занесло в Любек – и в Кёнигсберг. Первые появившиеся здесь марципаны были подарены 1 июня 1526 года к свадьбе герцога Альбрехта и датской принцессы Доротеи. Были эти экзотические лакомства круглой формы, с сахарной массой внутри и засахаренными фруктами снаружи. Позже марципаны, обладающие целебными свойствами, стали продаваться в аптеках.

Кёнигсбергская открытка

Новогодний Кёнигсберг, 1901 год

Кёнигсбергскому марципану обычно придавали форму сердечка. Процесс его приготовления достаточно долгий и кропотливый, но… результат того стоит. Для изощрённых гурманов, а также хозяек, которые мечтают найти путь к сердцу мужчины через его желудок, приводим рецепт. Нужно взять полкило сладкого миндаля, 8–10 горьких миндалин, 375 грамм сахарной пудры и розовую воду.

Миндаль обдают кипятком, затем кладут в холодную воду и тщательно промывают. После этого кладут на белую ткань для просушки. Затем перемешивают с сахарной пудрой и разламывают. Из этой массы на розовой воде замешивают густое (но не влажное!) тесто. (Масло миндаля при этом выступает и «связывает» массу.) Затем тесто кладут в фарфоровую чашку и ставят на одни сутки в прохладное место. Вечером следующего дня тесто раскатывают в «сердечные» формы. После чего запекают в духовом шкафу.

До полного изумления

Теоретически, можно попытаться приготовить и кёнигсбергский флек (он приобрёл всеобщую известность ещё в XVI веке). Торговки предлагали его на городских рынках, а в районе складов на Шанценгассе (ныне начало улицы Портовой) был популярный в массах ларёк по продаже флека.

В XIX веке флековый ресторан Хильдебранда находился на Унтеррольберге (ныне район городской библиотека имени Чехова на Московском проспекте).

…Разрезанный говяжий кишечник вываривают четыре-пять часов и – ещё горячим – заправляют солью, перцем, майораном, уксусом и плодовым соком. Ешь – и чувствуешь себя жителем Кёнигсберга.

А можно расстараться и по части кёнигсбергских клопсов. Говядину и свинину (фифти-фифти), чёрствый хлеб, яйца, лук, перец, соль пропускают через мясорубку, из фарша лепят фрикадельки и варят.

В качестве подливки с мукой смешивают лимонный сок, яичный желток, добавляют лавровый лист, каперсы, пряности…

Так что у особо «продвинутых» хозяев есть шанс устроить оригинальную вечеринку в восточнопрусском духе: скатерть в крупную красную клетку на столе, свечи, рождественский веночек на окне или в дверном проёме (на ниточке)… ну и водка (шнапс), клопсы, флек, барч (та самая свеколка).

А привычный тазик с салатом «оливье» можно выставить позже – когда гости по-русски нарежутся «шнапса» до полного изумления… так, что «шпрехать» начнут исключительно по-немецки. Чтоб было во что падать личиком. А то как же без этого? Праздник!

«За тех, кого с нами нет»

Кстати, в послевоенное время в Германии фирма «Швеллер» начала выпускать кёнигсбергские марципаны. Венгры производят консервы с «кёнигсбергскими клопсами», у поляков можно отведать флека (они называют его «фляк»). И только город, где родились рецепты этих блюд, их и не нюхивал.

Впрочем, не всё потеряно! С праздником вас, дамы и господа! И когда за столом вы поднимете бокалы «за тех, кого с нами нет», помяните и Кёнигсберг.

Брачные узы Кёнигсберга

На возлюбленной Петра I женился посланник Пруссии барон фон Кейзерлинг

Письма утопленника

Кейзерлинг (в старину Keselingk) – древний германский род, происходящий из Вестфалии и переселившийся в Курляндию во второй половине XV века. Три линии этого рода получили в XVIII веке графский титул в Пруссии, одна – приобрела графское достоинство Римской империи. История этого блестящего рода теснейшим образом переплетается с… российской историей.

Как только приоткрылось «окно в Европу», фамилия Keyserlingk стала довольно часто звучать при российском дворе.

Так, Георг Иоганн фон Кейзерлинг, бывший прусским посланником при дворе Петра Великого, умудрился влюбиться в Анну Монс, фаворитку Петра. Известно, что Анна Монс была первой – и самой нежной – любовью Петра. Ради фрейлен из Немецкой слободы – юной Анхен, похожей на фарфоровую куколку, – царь постриг в монахини свою законную жену, злополучную Евдокию. Он всерьёз собирался возвести любовницу на трон – и лишь опасаясь «набата» (то бишь народного возмущения – к немцам на российском троне в те времена православные ещё не привыкли), медлил почти десять лет.

А когда «вошёл в пору» (и мог позволить себе всё, что угодно, – сильным стал!), оказалось, что Анхен любит другого. И крутит с ним амуры под носом у Петра.

Истина вскрылась случайно: счастливый избранник Анны Монс, саксонский посланник Кёнигсек, утонул под Шлиссельбургом, свалившись в воду при переправе. Как дипломат, он мог иметь при себе секретные бумаги. Пачку писем, бережно хранимых Кёнигсеком на груди, выудили, высушили и передали Петру… который – вместо предполагаемой диппочты – обнаружил любовные послания своей Анны – сентиментальные, слащавые, глупые…

В постели «подлой девицы»

Любопытно, что связь Анны Монс с Кёнигсеком началась в то самое время, когда Пётр был… в Кёнигсберге! Он, инкогнито, работал на верфях, учился кораблестроению, фортификации, артиллерийскому бою и мечтал о том, как воздвигнет новую столицу – где будут такие же, как в Кёнигсберге, аккуратные дома, в домах появятся картины и фарфоровая посуда, люди научатся пить кофе и пиво, слушать музыку и танцевать под фисгармонию… Пётр был влюблен в Кёнигсберг – первый европейский город, который он увидел… А его фаворитка, увы, влюбилась в красавчика Кёнигсека – такого галантного, опрятного… так непохожего на «варвара» Петра.